- 52 -

птенцы, снова выйти с ружьем. И еще через три меся­ца — по первой пороше. И еще за то, что ты сможешь по весне криком подманивать козла в твоем лесу.
—  Да,— сказал Эйтель.
И покуда Линнерт стоял все так же неподвижно, упер-шись взглядом в глаза Эйтеля, но размышляя о чем-то своем, будто грезил наяву, лицо его залилось краской. Краска растеклась по щекам нежной, глубокой волной. «Недавно мне уже довелось наблюдать нечто похожее на другом лице»— подумал Эйтель.— Не зловещий ли блеск триумфа Лоне, осененный здесь крылом смерти, смягчился и вызрел в радость?»
Внезапно узник откинул голову, так что волосы, повто­рив то же движение, открыли его лоб. Он воздел правую руку, рука была костлявая, в темных пятнах, под длинные, твердые ногти набилась грязь и кровь. Он слегка протянул руку вперед. Исходивший от нее запах показался удушливым его гостю.,
-- Аты мог бы, -- спросил Линнерт, - упасть передо мной на колени и поблагодарить меня за все мои милости?
Короткое мгновение Эйтель продолжал стоять перед ним, потом опустился одним колоном на каменный пол, на солому, куда недавно сплюнул Линнерт, и коснулся губами протянутой руки.
Линнерт медленно-медленно отвел руку, так же медленно поднес ее к затылку и глубоко запустил пальцы в свои густые волосы. Потом еще раз шевельнул распухшими губами, складывая их то ли в смущенную улыбку, то ли в ухмылку.
—  Совсем заели,   - сказал он.— А это хорошо, что ты снял с меня грех.

- КОНЕЦ -